Когда долгосрочная терапия - лучший выбор?

Индивидуальная долгосрочная терапия назначается, когда проблема распространила свое влияние на многие сферы жизни, когда, чтобы избавиться от нее необходимы серьезные изменения личности.

В длительной терапии нуждаются тяжелые переживания в связи с большой потерей, например, близкого человека или смысла жизни по причине болезни или инвалидности. Кризис среднего возраста тоже может привести к потере смысла жизни. Травмы, вызванные ситуацией угрожавшей жизни (катастрофы, стихийные бедствия, войны, взятие в заложники и т.д.) могут стать причиной патологического изменения личности. Во всех этих случаях необходима серьезная перестройка личности, поиск новых жизненных смыслов, пересмотр жизненных сценариев. А это требует времени.

Ну и конечно, разного рода расстройства: тревожно-фобические, посттравматические, пищевые, обсессивно-компульсивные, а также депрессии за короткий срок терапии не проходят.

Для наглядности приведем ниже случаи, когда необходима долгосрочная терапия.


Женщина 45 лет, назовем Светланой, замужем, есть дочь. Уже 10 лет страдает тревожно-фобическим расстройством. 10 лет назад ее сбил автомобиль. Скорость была небольшая, и поэтому Светлана отделалась несколькими ушибами, по счастью, черепно-мозговой травмы не было, но испытала сильнейший страх. С тех пор начали появляться проблемы, сначала со сном: не могла уснуть, а если все-таки засыпала, снились кошмары. Потом появился страх переходить дорогу, а со временем – вообще страх открытых пространств. Если выходила из дому, возникала паническая атака, все перед глазами расплывалось, сердце «выскакивало из груди», казалось, что голова сейчас взорвется. Светлана уволилась с работы и постаралась ограничить свои выходы из дома. Дальше появился новый симптом. Как только Свете нужно было выйти одной из дому (сходить в поликлинику, в магазин), у нее возникало расстройство кишечника, и, естественно, поход отменялся. Появились головные боли, причины которых при медицинском обследовании не были обнаружены.

Вся семья была вовлечена в обслуживание Светиной «болезни». Продукты и необходимые вещи в дом покупал муж и подрастающая дочь. Муж возил Свету на машине, если ей куда-то было нужно. Сама она, даже на такси, ехать не могла, сразу возникали ее симптомы. Дочь перестала приглашать друзей в дом, они шумели, а у мамы болит голова. Телевизор тоже нельзя было посмотреть, что там, даже шелест страниц вызывал острый приступ мигрени.

С годами личность Светланы сильно поменялась. Из веселой, жизнерадостной молодой женщины она превратилась в сварливую, плаксивую, капризную развалину. Часто кричала на своих близких, какие они бессовестные эгоисты, как они не сочувствуют ее страданиям. Хотя потом раскаивалась за свои слова, но все повторялось снова и снова. В моменты просветления Света понимала, что калечит жизнь своим близким, что надо как-то лечиться, но не могла себя заставить.

Толчком к тому, чтобы побороть себя и пойти к психологу стали слова дочери. После очередных Светиных упреков в бессердечии, дочь сказала: «Мама, мне 16 лет, 10 из которых я провела вместе с твоей болезнью. Я уже даже не помню, каково это жить в здоровой обстановке, каково это быть дочкой своей матери, а не матерью или сиделкой. Ты ведь даже не знаешь, как я живу, чем интересуюсь, о чем мечтаю, есть ли у меня мальчик, в конце концов. Мы с папой полностью подчинены твоему настроению. Будет ли у нас сегодня относительно спокойный день, смогу ли я пойти погулять с подругами, сможет ли папа попасть вовремя на работу – все зависит только от тебя!»

Света была потрясена. Она как будто увидела себя со стороны. Да, травма, конечно имела место, но это именно Света ее холила и лелеяла, именно она отказывалась от похода к психологу, оправдываясь тем, что ей там может стать плохо.

Света сидела у меня в кабинете и тихо плакала. Предстояла долгая работа, потому что то, что формируется годами, не может развеяться за одно мгновение.


Карл Юнг, известный психоаналитик, сказал: «Всякий невроз – это замещение законного страдания». Смысл этой замечательной фразы в том, что человеческие страдания – это естественная и понятная реакция на боль, потери, неудачи. Но иногда сам человек вытесняет свои страдания, или определенные социальные установки налагают гласный или негласный запрет на проявление чувств. И тогда вытесненные, не пережитые эмоции загоняются вглубь и могут вызвать ряд расстройств.

Вера, 37 лет страдает паническими атаками. Это может произойти с ней где угодно: в магазине, в парикмахерской, у себя в квартире. Появляется чувство, что у нее вот-вот начнется сердечный приступ, повышается давление (без тонометра Вера давно уже никуда не ходит), учащается сердцебиение, затем наступает паника от уверенности, что она умирает. Дошло до того, что без сопровождения близких она перестала куда-либо выходить, да и дома всегда должен кто-то быть. Естественно, Вера прошла все мыслимые и немыслимые медицинские обследования. Врачи не нашли у нее никаких кардиологических проблем, а все симптомы объяснили психологическими причинами: сердцебиение учащается из-за тревоги, а давление повышается потому, что она ожидает, его повышения.

Объяснения она поняла и приняла, но что со всем этим делать и почему она заделалась таким махровым ипохондриком она не знала. Пришлось обратиться к психологу.

После долгих бесед и анализа всей жизни Веры картина прояснилась. Несколько лет назад Вера потеряла дочку сразу после ее рождения. Девочка родилась с сердечной патологией и прожила не больше часа. Вера переживала острое горе. Все ее родственники, включая мужа и мать, утешали ее, как могли. Говорили, что не надо так убиваться, ведь ребенок так мало прожил, что можно считать, что его и вовсе не было. Но только не для Веры. Девять месяцев она носила дочку, разговаривала с ней, для нее девочка была самым реальным человеком. Родственники же, из самых лучших побуждений продолжали уговаривать ее прекратить траур. Затем они стали более нетерпеливыми и дошли до прямых запретов. «Что ж ты делаешь?! У тебя ж еще сын есть! Ты его пугаешь своими рыданиями!» Под давлением родни бедная женщина перестала открыто выражать свои страдания. Боясь за сына, стала изображать радость, хотя горе душило ее. Вера становилась все более тревожной, стала опасаться за здоровье сына. Памятуя о реакции родственников, она ни с кем не могла поделиться своими страхами.

Через пару лет возник еще один травматический эпизод, не столь трагичный, как первый, но вызвавший острый испуг. Позвонили из школы и сказали, чтобы она срочно приезжала, ее сын потерял сознание, и, скорее всего, у него сердечный приступ. Вера, потерявшая дочь из-за проблемы с сердцем, поняла, что может потерять и сына по той же причине. Не чуя под собой ног, в полубессознательном состоянии она примчалась в школу. По счастью, тревога оказалась ложной. Прибывший врач на «скорой» уже привел мальчика в сознание и установил, что причиной обморока было банальное обезвоживание. Последующее обследование ребенка подтвердило, что сердце у него в порядке. Но Верина изначальная травма получила мощную подпитку и стала разрастаться и трансформироваться в сильнейший страх за собственное здоровье, за собственную жизнь. Таким образом, невыраженные, запрещенные, запертые внутри чувства стали искать выход наружу через панические атаки, через симптомы сердечных заболеваний.

Наша с Верой работа состояла в том, чтобы снова научиться чувствовать, понимать свои чувства, свободно выражать их.


И, в заключение, хочу сказать – длительная терапия - это если не получается быстро. Получается быстро - так и чудно!
Автор статьи: Сосис Лилия
Показать еще
Регистрация
Оставьте Ваши контактные данные
* Ваши данные никогда не будут переданы 3-м лицам
Made on
Tilda