Психолог для религиозного человека

Недавно задумалась, есть ли различия в работе психолога с религиозными и нерелигиозными клиентами? Пришла к выводу, что почти нет. О религиозности некоторых я узнаю только по вскользь брошенной фразе — «я, как человек верующий» — и все, дальше эта тема клиентом не затрагивается. Но я не зря оговорилась «почти». Все же некоторые различия есть. И прежде чем описать эти различия, я хотела бы провести небольшую классификацию религиозных людей. Эта классификация моя, она основана на опыте и наблюдениях в моей практике и в повседневной жизни, так что здесь могут быть погрешности. Поэтому я заранее прошу снисходительности у специалистов, которые проводят глубокие и массовые исследования в области религии и психотерапии.
Итак, по моим наблюдениям, религиозные люди делятся на две категории в зависимости от своего отношения к религии.

1. Религия, как духовный путь, как поиск смысла жизни.

2. Религия, как снятие с себя ответственности за свою жизнь.

Теперь рассмотрим подробнее, что это за типы религиозных клиентов и как с ними работать.

Люди первой категории склонны к саморефлексии, к внутреннему диалогу. Для них важны такие понятия, как смысл жизни, совесть, ответственность, свобода выбора. Чаще всего своего психотерапевта они воспринимают, как своеобразное «зеркало», а психотерапию — как возможность посмотреть со стороны на свои сомнения и принять правильное решение. В качестве примера приведу случай не из своей практики. Мой учитель по психодраме Ильдико Маверс проводила психодраматические сессии для студентов духовной семинарии в Германии. Она отметила, что основными запросами семинаристов были следующие: «насколько крепка и осознанна моя вера?», «смогу ли я выдержать самоограничения (целибат)?», «как мне преодолеть „греховные“ мысли?», «правильно ли я сделал свой выбор — стать священником?». Этот пример не означает, что религиозные люди этой категории имеют только «высокодуховные» проблемы. Нет, это вполне себе «земные» люди и с бытовыми проблемами, и с проблемами взаимоотношений. Только решать их они склонны посредством встречи с собой, осуществляя как поиск источника проблемы, так и поиск источника решения проблемы в себе. Такая ВСТРЕЧА с собой — это один из инструментов экзистенциальной психотерапии, и работать с такими клиентами лучше всего в экзистенциальном ключе. Вышеупомянутая Ильдико Маверс очень хорошо это понимала, и, хотя работала она методом психодрамы, использовала в случае с семинаристами экзистенциальный подход. Для этого она применила психодраматическую технику — «сверхреальность», суть которой — разыграть ситуацию, неосуществимую в реальной жизни. Она организовала им «встречу» с Богом. По сути, это встреча с самим собой, внутренний диалог, вынесенный наружу. Каждый из нас в глубине души знает все ответы на все свои вопросы, но порой нам трудно их в себе отыскать по разным причинам. В психодраме, чтобы получить этот ответ, или внутреннее знание истины, мы символически разделяем личность на «спрашивающего» и «дающего ответ» («знающего»), причем в роли «знающего» должна быть значимая для человека личность (в данном случае очень значимая — Бог). На роль «Бога» приглашается один из участников группы. Находясь в роли «спрашивающего» человек задает свой самый сокровенный вопрос «Богу». Затем он обменивается ролями с «Богом» и из этой роли выслушивает свой вопрос и, внимательно прислушиваясь к своим чувствам, дает ответ. Затем он снова возвращается в свою роль «спрашивающего» и получает свой собственный ответ, о котором он возможно догадывался, но не был уверен.

спрашивать у Бога или психолога
Хочу подчеркнуть, что это всего лишь один пример психотерапии религиозного человека, относящегося к своей вере, как к духовному поиску. Я уверена, что способов ведения таких клиентов огромное количество, и если их собрать и обобщить, то материал потянет на учебник, или, как минимум, на обширную научно-практическую статью. Здесь же я ограничусь выводом, что задача психотерапевта в данной ситуации — это СОПРОВОЖДАТЬ человека на его пути, используя минимум интервенции, помогать сделать собственные выводы, исходя из его (клиента) собственной системы ценностей.

Второй тип религиозного клиента, для которого его вера — это снятие ответственности с себя за свою жизнь. Справедливости ради надо сказать, что желающих переложить на кого-то свою ответственность полно и среди нерелигиозных клиентов. Просто первые перекладывают ответственность на Бога, а вторые — на других людей и на обстоятельства. Но суть одна. В чем разница? Первым это позволяет смириться, «сложить лапки» и ничего не делать, мол, «ТАМ» все «порешают» надо только молиться. А вторые ожидают и даже требуют, чтобы окружающие изменились, и сделали ему хорошо.

Второй тип религиозных людей делится, в свою очередь, на три подгруппы:

 — умеренные;

 — глубоко погруженные;

 — жаждущие приобрести семью.

Начнем с «умеренных». С ними еще можно работать. Их девиз — «на Бога надейся, но и сам не плошай». Эдакое разделение ответственности со Всевышним. Они, конечно, везде видят «знаки», но умеют пользоваться этими «знаками» для решения своих проблем. Они — антиподы героя анекдота про грузовик, лодку и вертолет. Для тех немногих, кто этот анекдот не слышал, расскажу. Во время наводнения, верующий человек влез на крышу и стал молиться о том, чтобы Бог его спас. Мимо проезжал грузовик. Водитель предложил ему сесть в грузовик, на что наш герой ответил, что Бог его спасет. Вода стала прибывать. Мимо проплывала лодка, и оттуда ему тоже предложили помощь. Ответ был таким же, как и в первый раз. Потом появился вертолет, но человек снова отказался от помощи. Когда человек утонул и предстал пред очи Господа, он стал упрекать его, как же так, я тебе молился, а ты меня не спас. На что получил ответ: «Дурак, а кто же тебе присылал грузовик, лодку и вертолет?!» Так вот, «умеренный» воспользуется хотя бы вертолетом. И в терапии такой человек, хоть и через сопротивление, но все же придет к выводу, что не стоит нагружать Господа своими бытовыми проблемами, надо бы кое-что сделать и самому.

Вторая подгруппа — «глубоко погруженные». Их девиз — «все в руках Божьих». Эти почти никогда не приходят в терапию. А если записываются, то потом отменяют или вообще исчезают, не предупредив. Однажды меня все-таки проинформировали о причине отмены. Позвонила женщина, описала свои серьезные семейные проблемы. Попросила записать ее на прием. Потом несколько замялась и спросила, а не входит ли в противоречие ее поход ко мне с тем, что она верующая и является прихожанкой какой-то там церкви. Я ответила, что мы вполне можем отделить ее духовную жизнь от семейных проблем, и я не собираюсь влиять на ее веру. Успокоившись, она записалась. Потом, через некоторое время она перезвонила и сказала, что посоветовалась с батюшкой, и он ей сказал, что ей не нужны никакие мирские психологи, потому что у нее есть он. Ну Ок, — ответила я. У меня остался неозвученный вопрос: если она много лет ходит в эту церковь и исповедуется этому батюшке, то почему ее проблемы не решаются?

почему Бог не помогает
Или еще пример из жизни. Один мой знакомый, глубоко верующий человек, одно время пытавшийся наставить меня на «путь истинный», поведал мне свою историю. Заболела его жена. Серьезно заболела. Предварительный диагноз был очень неутешительный. Но! Врачи сказали, что этот диагноз не окончательный. Что надо сделать полное обследование. И даже если это так, то есть надежда. Можно лечить так-то и так-то, и возможен положительный результат. Что сделал этот человек? Может, он последовал рекомендациям врачей? Может, он кинулся зарабатывать деньги на обследование или лечение своей любимой жены? Может, он обратился к друзьям и знакомым за помощью? Нет! Он ПОМОЛИЛСЯ! Помолился, !!! И отдал себя в «руци Божьи»! Хорошо, что история закончилась хорошо, диагноз не подтвердился. Но сколько таких историй, имеющих другой конец? Как бы ты себя оправдывал, если бы все закончилось не так? Бог дал, Бог взял? Не закрадывается мысль, а вдруг ты мог повлиять?

К счастью, так и не пришлось работать с такими людьми. Даже не знаю, как пробиться сквозь эту стену.

Третья подгруппа — «жаждущие приобрести семью». Их девиз — «все мы — сестры и братья во Христе». Это одинокие, несчастные люди, как правило, пережившие серьезную травму и испытывающие потребность в поддержке. Они — объекты охоты всевозможных сект. Им дают, нет, не то, что они хотят — иллюзию того, в чем они отчаянно нуждаются. И если они уже попали ТУДА, то в терапию они не придут, потому что ТАМ им все уже дали. Ну как дали, — обозначили. Вот пример из жизни, потому что в практике нет и быть не может. Я в ранней юности недолго жила в общежитии. Там познакомилась и подружилась с одной барышней (назовем ее Лерой). Лера была помощником адвоката и заочно училась на юридическом. Это была спокойная, уверенная в себе девушка. На работе она была на хорошем счету, и поэтому ей обещали по окончанию института место адвоката в этой же конторе. Она строила планы на будущее, откладывала деньги на покупку собственной квартиры. Одним словом, она твердо стояла на ногах. Потом я ушла из общежития, и как-то мы потеряли друг друга из виду лет на восемь. Однажды случайно мы встречаемся с моей знакомой. Разговорились. Кто — где? Кто — как? И вот, что она поведала. Несколько лет назад она попала в автомобильную аварию, после которой у нее диагностировали ретро-антероградную амнезию. Проще говоря, она не могла вспомнить не только само травмирующее событие, но и что происходило где-то за месяц до и через месяц после события. У нее развился сильнейший страх, сначала перед автомобилями, а потом и вовсе перед жизнью. Из-за своих страхов она стала теряться и совершать ошибки и на работе, и в учебе. Институт она бросила, а место работы сменила на попроще и, соответственно, с меньшим окладом. И вот в таком состоянии (беспомощности и одиночества) ее находят «сестры и братья». И говорят ей — «мы — твоя семья! Ни о чем не беспокойся! Главное — следуй нашим правилам, плати десятину и приводи новообращенных». Я стояла и смотрела, как Лера восторженно рассказывала о своей новой жизни, об обретении семьи и счастья среди «сестер и братьев» — «правда денег не хватает, живу по-прежнему в общаге, личной жизни нет, но Бог скоро все даст, не было бы счастья, да несчастье помогло!» — и не узнавала ее. От умной, уверенной Леры осталась только внешняя оболочка. Передо мной стоял забитый, поглупевший, экзальтированный Лерин двойник. Потом только, через несколько лет, когда я специализировалась в кризисной психологии, я поняла, что после аварии у Леры было посттравматическое стрессовое расстройство. Если бы тогда ей была своевременно оказана профессиональная психологическая помощь или поддержка близких людей, то не случилось бы таких ужасающих последствий. А когда она уже стала жертвой сектантов, контролирующих каждый ее шаг, внушающих ей, что для нее хорошо, а что плохо, шансов получить адекватную терапию и вернуть свою жизнь у нее уже практически не было.

Какие выводы я могу сделать из всего вышеизложенного? Их два. Первый — в терапию приходят религиозные люди только первой категории и «умеренные» представители второй, поскольку у них есть представление о личной ответственности за свою жизнь. Второй вывод заключается в том, что, работая с верующим человеком, нужно включаться в его парадигму, в его понятийное поле. Это не означает, что ты должен поменять свое мировоззрение или притвориться верующим. Это означает, что клиент должен быть уверен, что пришел не к представителю противоположного лагеря, где его станут «переделывать», он должен быть уверен, что к нему и его системе ценностей относятся с уважением. Только так можно установить столь необходимые в терапии доверительные отношения. А терапевт, подключившись к понятийному полю клиента может донести свою мысль на понятном ему (клиенту) языке. Впрочем, второй вывод в равной степени относится и к работе с нерелигиозным клиентом. Итак, есть ли различия в работе с религиозным и нерелигиозным клиентом? По моему мнению, если клиент приходит в терапию — почти никаких.
Автор статьи: Сосис Лилия
Читай еще
Статьи на тему психологии, отношений и жизни
Регистрация
Оставьте Ваши контактные данные
* Ваши данные никогда не будут переданы 3-м лицам
Made on
Tilda